8. ЛЕНИН И ПЕЧНИК

Это я трындю!.. Да я историческую правду вещаю! Всё выкладываю, как было! А было так...

Отведал я отваги возле донца бессмертной души и говорю без обиняков, на лычи не взирая:

— Козлы, — говорю, — ничего не понимаете. Только о себе и думаете. А человека спасать надо. А то ж загнётся вождь мирового пролетариата под каблуком империалистического произвола.

— Сам козёл, — говорят, — вали отсюда.

Ну, думаю, хрен с вами. Один пойду к Ленину. Пусть Надежда Константиновна меня бутафорскими булками расстреливает, а Ильича я из-под неё спасу. Короче, с чувством глубокой озабоченности, солидарно со всем прогрессивным человечеством и принимая во внимание сложившуюся политическую обстановку, а также мнения на местах, я единодушно постановил: Ильича из-под ссылки в Шушенское возвернуть к жизнедеятельности и во главе с ним немедленно заняться всеобщей элитрофикацией.

И вот я уже угол дома обогнул, и весь такой на подвиг мобилизованный. А тут Печник как раз, Валерий Петрович. И у меня смекалка чётко сработала: решил свою жизнь не класть, а Печнику — сам Бог велел.

— А что, Петрович, — говорю, — слабо Ленина раскрутить на акт милосердия?

— Отчего же слабо... — смущается Петрович, шапку ломая да нос свой корпускульный в воротник тыча.

— Только, — говорю, — дело-то тут посерьёзнее будет. Тут Ильич одним звонком в Смольный не отделается. Скажи, мол, в Кремль его вызывают, а то мы тут слишком долго говорим о необходимости.

Петрович крякнул для острастки и посунулся в подъезд. Ну а я — в качестве наблюдателя, дистанцию в четыре выдоха держу, чтоб ищейка не унюхала.

Открывает Печнику Надежда Константиновна и, как всегда:

— Да идите вы все в задницу!

— А... что — Ильич? — мнется Петрович, носом багровея, с трудом слова подбирая.

— Идите все в задницу! — повторяет Надежда Константиновна ещё убедительней и чуть не по слогам. И настолько она хороша собой в сиянии воспаленного носа ходока, что тот и сказать уж не знает что. Наверно, так и ушел бы, но тут из комнаты на броневике Ленин выезжает и — прямо в лифтовую кабинку рулит. Петровича на ходу за воротник подхватывает и шепчет ему под треух заговорчески:

— Она же сказала: “Идите все в задницу!” Правильно? Правильно. Ну и пойдём! Посунемся! Делов-то!

— Володя! Володенька!.. — летит в лифтовую шахту, откуда эхом возвращается нестройный наш мужицкий хор: “Вихри враждебные веют над нами...”