5. ЛЕНИН В ЗАВЯЗКЕ

У Энгельса темперамент такой, что вот он, едва убедившись в наличии тотального дефекта, осунулся. Но тотчас воздевает указательный перст к потолку и восклицает:

— К Ленину!

Ну, а поскольку другого хода истории никто не предлагал, пришлось посунуться к 53-му...

Морализируя идею нравственности революционного переворота, основоположники энергично прошагали мимо обветшалого павильона с уже ржавым замком на двери, и протиснулись в стеклянную дверь гастронома, тотчас же повернув в винный отдел.

“Осенний” был...

Располагая сведениями, друзья покинули гастроном, перешли улицу и вошли в подъезд дома напротив. Вошли и стали, как вкопанные.

— Я звонить в дверь не буду. — отрезал Маркс и превратился в гранит.

— Я тоже, — эхом отозвался Энгельс, обращаясь в сталь.

— Значит… антидюринга мы не напишем?! — унылая перспектива представилась основоположникам; они обмякли, справили малую нужду и выволоклись из подъезда.

— Ходока бы послать! — мечтательно произнёс Маркс. И… увидел меня:

— Троцкий! Троцкий!

Я сказал, что один не пойду. Но, ежели они таки решатся, то готов разделить их участь.

Дверь открыла Надежда Константиновна, сказав вместо приветствия привычное:

— Да идите вы в задницу!

Не успели мы и рта открыть, как она пояснила:

— Уехал в Шушенское. — и захлопнула дверь.

Несколько минут мы нерешительно топтались на площадке. Было слышно, как Надежда Константиновна уговаривала Владимира Ильича: “Ну Володечка! Лапочка моя! Давай! Хоть один разик!” В конце концов Владимир Ильич согласился. И они в дуэте полушепотом затянули “Интернационал”. Мы по эту сторону двери не могли не подхватить. Понятно, что подхватили мы с душой, т.е. не шепотом. В конце концов, дверь снова распахнулась.

Надежда Константиновна хотела было сказать нам что-то привычное, но тотчас в глубине коридора появился сам Ленин; он решительно приблизился, изящным броском отправил Надежду Константиновну в нокдаун, почесал кепку, сшиб щелбаном прилипшую к жилетке тополиную пушинку и с волевой хитрецой в глазах сказал:

— Значит, так, мужики. Я в завязке. И товарищам передайте: в Шушенское уехал.

...Долго мы ещё смотрели Ильичу в глаза. Пока Надежда Константиновна не вернулась из нокдауна.