Глава XXXVIII. МИЛЛИОН ЗА ЧЕСТЬ

Вот я и захожу - ровно через пятнадцать минут. Мамочка теперь в кабинете одна.

- Вот что, дорогой, такое дело... - начинает она, но мой сконфуженный вид напоминает ей о вопиющем моём проступке и она просто смотрит на меня, заставляя прочувствовать двойной расстрел через повешенье на электрическом стуле с предварительной трепанацией черепа и вывертом конечностей посредством каленого железа. Потом переходит к делу, - Ладно, - говорит, - Зачем я тебя позвала... Ты в курсе, что к нам в город приезжает Президент?..

Слышал. Но, вообще-то не в курсе. Мамочке приходится меня просвещать: оказывается, на "дни" международного культурного значения, понаехало множество всяческих господ, выдающихся деятелей, звёзд, и даже сам Президент пожаловал своим присутствием. И, вот, угораздило ж мамочку забежать сегодня с утра в облисполком и пообещать оркестр на завтрашнее мероприятие!..

- ...Там что-то типа банкета намечается, в облисполкоме, и у меня попросили оркестр, чтобы торжественно обставить начало. Даже не оркестр просили, а одну магнитофонную запись, но я, ничего не подозревая, оркестр мой пообещала. Представляешь: прихожу в филармонию и узнаю, что они, оркестранты мои, все до одного выехали сегодня с утра на район похороны работать! Представляешь? У Татьяны Петровны какой-то родственник умер, и она, видите ли, сочла себя вправе распорядиться! Сплошной бардак! В общем, с ними со всеми я потом разберусь, сейчас надо как-то положение спасать... Может быть, мои оркестранты к завтрашнему утру еще появятся, может быть. А если нет? Ты понимаешь, о чем я тебя попросить хочу?

Я пожимаю плечами, хотя и понимаю. А мамочка вопрос на ребро оборачивает:

- Сможешь со своими ребятами подстраховать меня, от греха подальше? Дело, как видишь, нешуточное. Ваш оркестр я слышала, вы ребята одаренные. В случае чего, думаю, не подведете. Там всего-то - гимн сыграть, когда Президент в зал входить будет. Сделаете, а? Разумеется, не за так. Филармония изыщет кое-какие средства.

Я опять пожимаю плечами:

- Дело не во мне, - поясняю, - Вы немного не по адресу обращаетесь. У нас... - я хочу сказать, что у нас Семёныч этими вопросами заведует, но вовремя прикусываю себе язык, потому как смекаю: это ведь мамочка мне самую, что ни на есть, халтуру предлагает! Мне! Стало быть, и специальный процент - мой! Деньги сами в руки идут! Так чего ж от них отказываться! Бизнесмен я, в конце концов, или не бизнесмен! Я и говорю:

- Дело просто решается, если в цену не упирается.

Мамочка улыбается:

- Ну ты же знаешь нашу нищету филармоническую... Триста вас устроит?.. Ну триста пятьдесят тысяч?

- Вы поймите меня правильно, - говорю. - По мне так я б и даром. Но они... - я качаю головой, - Меньше миллиона не согласятся.

- Пятьсот. Но это в случае, если вам играть придется, - по-деловому оговаривает мамочка. - Если моих не удастся вычислить.

- Тогда дело безнадежное, - говорю. - Я-то сам всей душой, но им же не объяснишь потом. Нам собраться всемером чего стоит! А ведь и инструменты с собой волочь надо...

- Ну хорошо. Триста плачу - если не играете, и семьсот - если играете.

- Итого миллион получается в сумме.

- А при чём здесь - в сумме?

- Ну как... Триста да семьсот. Итого, - спрашиваю, - миллион? - и отвечаю: - Миллион.

Мамочка головой покачивает:

- И он ещё торгуется, видали вы такого... Да вы сами платить должны! Вам такую честь предлагают - самому Президенту играть!

А я рукой отмахиваюсь небрежно, мол, тоже мне - президент! Но где-то внутри срабатывают механизмы: а и впрямь - честь! В кои-то века на живого Президента посмотреть! Да ещё и подудеть ему...

- Бог с вами, - вздыхает мамочка, - Пусть будет миллион.

- На каждого! - шучу я.

- На каждого, - шутит директор областной филармонии.