КАК ЗИМА СПЕРМОЙ ЧИРЕЙ ЛЕЧИЛ

Курсант Кронштадтской "шмоньки" (школы мореходного обучения, мореходки) Саша Зима был самым обыкновенным белорусским пареньком из деревни Золотеево. Единственной его отличительной чертой была его ужасная доверчивость, готовность верить на слово всем и вся.

Осень в Кронштадте сырая, промозглая. От стен кубриков веет холодом, и по роте по ночам гуляют жуткие сквозняки. Многие ребята и покрепче, особенно из числа приехавших из Украины и Белоруссии гнили и покрывались чирьями. А Зима не отличался ни крепким здоровьем, ни привычкой к влажному климату.

Чирей у Саши вскочил на самом неприятном месте - на заднице. Бедняга страдал при ходьбе, а на занятиях сидел на банке (табуретке) на полжопы.

Такое замечательное событие не могло остаться незамеченным среди наших пацанов на фоне однообразных курсантских будней и явилось объектом пристального внимания и обсуждения. И вот, сидим мы как-то в кубрике всем взводом, и Зима тут же. Сидит себе, ползадницы с баночки свесил, в разговор не вступает, но прислушивается очень внимательно. А разговор идёт занимательный и касается он непосредственно Зимы.

- Да, пацаны, климат здесь клёвый. Того и гляди - заживо сгниёшь.

- Чирьи эти затрахали! Выскакивают, суки, в самых неудобных местах! На жопе, например...

- Чирьи, вообще, вещь херовая. Чуть запустил - и жди злокачественную опухоль. Слышь, Зима?

- Чё? - Зима уже весь во внимании.

- Чё-чё! Рак! Вот чё! Полжопы отхватят - будет повод посачковать строевые.

- Да, мужики. Не повезло Сане, - вступают в разговор новые участники. - Но вот, я знаю, есть клёвое средство...

- О! И я знаю! "Сперма" называется. Мой дед ей лошадей лечил.

- Да чего там лошадей! Людей лечат!

- Погодите, пацаны. У меня есть. Сейчас, Саня, - один из парней лезет в свой рундук, шарит там, а потом кричит мне:

- Джон! Ты, сука, у меня сперму стырил?

- Да нет, - отвечаю я. - Вот только взял руку помазать. А как прошло - положил на место.

- Блин, пацаны, кто взял? Отдайте! Коричневый такой пузырёк! Последнюю сперму спиздили, сволочи! Из-за вас теперь сам чирьями покроешься и Зиму не спасешь.

- Погоди-ка. Коричневый пузырёк? Там ещё по-английски "Sperma" написано? Я в канцелярии мичманской в аптечке его видел.

- А, так то не моя, а импортная. Моя - производства Барановичей. Из дома привёз. Ну отдайте, сперма-то последняя.

- Да не ори ты, - проворчал я, - Тут Зима загибается. Может, в санчасть его?

В разговор вступает старшина взвода:

- На хер ему в санчасть ташиться, если сперма в аптечке в канцелярии стоит? Я сам сколько раз видел. Давай, Зима, дуй в канцелярию, спроси у мичманов спермы.

- Не дадут. - возражаю я. - Лекарство-то импортное, зажмут, суки.

- Обязаны дать! У человека рак вот-вот начнется! Если, не дай бог, что случиться - отвечать им, - резонно замечает старшина.

Зима колеблется. Он инстинктивно вроде бы чувствует какой-то подвох, но ведь жопа-то болит! Сидеть неудобно! И как хочется верить, особенно старшине! Серенькой тенью он незаметно встает и вдоль стеночки крадется в канцелярию.

- Клюнул!

Мы всей гурьбой, стараясь, насколько это возможно, не шуметь и не привлекать внимания, следуем за ним.

Развитие драмы нам живописал ротный писарь:

- Сижу это я в канцелярии, пишу всякую херню, а народу набилось! Мичмана, старшина роты, замполит, ротный папа... Сидят, телек смотрят... А тут дверь отворяется и - Зима. Весь не вошел, одна башка торчит из щёлки. Наш Купец на него смотрит, тот на Купца, морда красная, глаза выпучил и спросить что-то хочет.

Комвзвода мичман Купчикас был фигура колоритная. Если взять артиста Боярского, сломать ему нос, одеть в мятый китель, постричь по-уставному, а потом дать опять обрасти и попоить его две недели исключительно портвейном, - получится вылитый Купец. Ярый футбольный болельщик, он внимательно смотрел телевизор, а тут - Зима. Просунул башку в дверь, смотрит на купца и бормочет:

- Товарыш мышман!

- Чё?

- Товарыш мышман, дай спэрмы.

- Чё?!

- Чыряк на жопе вскочил. Дай спэрмы чыряк помазыть. Карычневый пузырок.

- Чё?!!!

Тут не только канцелярия, но и вся "шмонька" содрогнулась от дружного хохота.

Купец, подождав, пока ржание стихнет, подозвал Зиму.

- Во-первых, ты, бля, получишь два наряда, за то, что обратился ко мне не по уставу. Ну а во-вторых, расскажи-ка мне, Саня, кто ещё у нас спермой чирьи лечит?

- А курсант такой-то, такой-то и вот ещё...

Разбирался с нами Купец долго. Грозил всем блядям жутким террором вплоть до отчисления. Но потом отошел, успокоился. Мы ему проставили баночку коньяка от всего взвода и Купец простил нас. А чирей у Зимы вырезали в санчасти. Запросто вырезали. Даже сперма не понадобилась.

7.08.97
Витебск